Элита против Дворняг

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Порт (СЛ)

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

http://sh.uploads.ru/oTHiY.png
Стартовая локация для начинающих свой путь.
Открытые локации:
Север - Хранилище (Нид), Восток - Мост (Нид), Юго-восток - Бар (Нид)

0

2

http://sj.uploads.im/hi4mX.png
при помощи ЗЛОВЕЩИХ ЧАСОВ ты попадаешь в другое измерение
неожиданно! оказывается, что всё это время ШМЕЛЬ тайно преследовал тебя
и в этом измерении он оказался около пяти метров в высоту
ты застываешь в ужасе и отчаянии
ПЛОХОЙ ИСХОД
---> ВЕРНУТЬСЯ НАЗАД

Зима. Февраль. Морозно. Вечер.
Здрасте-сс.
Пробежался - лапы к решетке примерзли.
Это вам не лыжные палки глодать. И не замерзший лыжный ботинок. Лыжника не отрыл, холодно.

Представь себе, что у тебя четыре ноги. И три руки, из которых две с половиной не работают. Получилось? Не важно. Теперь привяжи к каждой ноге по кривой доске. Вяжи не очень крепко, чтобы доска терлась не полированной поверхностью о ногу и оставляла щепки-занозы.
Возьми кусок льда и ударь себя по голове со всей силы. Только бери покрупнее и желательно острый. Остатки с кровью просто прожуй и выплюни на серый асфальт под своими ногами (помни, что их четыре и к ним привязаны доски). Посмотри в зеркало на свою голову - должна получиться небольшая приплюснутость или пробоина. Щедро залей туда свой самый любимый клей. Возьми веревку и табуретку.
Табуретку разруби на две половинки, и одну из половинок с двумя ножками приклей на голову. Вторую половинку советуется сжать бедрами. Для надежности конструкцию рекомендуется обмотать жесткой веревкой по всему периметру. Главное, не стоит забывать: у тебя четыре ноги, к которым привязаны доски, две табуреточные ножки на башке и ещё две, пардон, на заднице, а также три руки, из которых две с половиной не работают.
Так, осторожно. Теперь сделай пару шагов. Ну как, нравится? Примерно таково мироощущение Нида.

Холодно. Опять болят шейные позвонки и жрать нечего.
Каждый раз так. Вновь вспоминаю прошлое.
Прошлое пахнет лесом.
Кажется, скоро весна. Если доживу - наемся так, что меня раздует до размеров небоскреба.

Собаке - собачья доля. Нид обнюхивает столбы и морщится: сталь немного желтеет на свету, снег под столбами тоже желтый. Ему стоит подбавить, чтобы под этими столбами поскорее расцвели подснежники или ещё какая-нибудь весенняя чепуха.
Зимой ему трудно выходить на ночной промысел. Тем более, в пору лютых холодов он по утрам иногда замечал околевших собратьев. Как правило, они валялись совершенно окаменевшие, стылые. Глаза - открытые, заледеневшие. Нид как-то раз пытался их закрыть, но не получилось, поэтому он просто присыпал снежком. В другой раз Нид притащил мертвеца в свое логово и отогревал всю ночь. Наутро попытался закрыть его мертвые глаза, но теплые веки оторвались и остались на его лапах.
Так у него и не получилось ничего.
С другой стороны, Нид пробовал обгрызть труп, когда было совсем голодно. Но решил, что это все-таки опасно, а трупный яд может его убить.
И по старой привычке забрался в дом к доброму старику через открытое окно. Старик, конечно, что-то пыхтел и кричал, когда Нид забирал со стола кусок колбасы или ливера, но догнать наглеца не мог. Ещё Нид знал одну девушку. Он долго стоял над ней, когда она лежала в кровати, и смотрел на нее своими умными, проницательными глазами. Говорят, в глазах Нида лес. И сам он, если не пахнет помоями, то пахнет сосновой хвоей и медвежьей шерстью. Иногда Нид говорит, что помнит, как впервые пошел в лес. Там было темно и холодно. А потом от него осталась одна черепушка с двумя выпученными глазами. Белки кровоточат, зрачки замерли. А потом хруст, треск - и нет никакого Нида.
Хотя, вон тот коренастый (недокормленный для своей массы, спорить не будем) псина на помойке - белый с черным пятном на морде да ещё парой пятен на загривке, вон тот, что дожирает какую-то непонятную (шевелится?) массу из вскрытой консервы. А ведь тоже Нид.
Вспомни про свои четыре ноги - и ты, возможно, кое-что поймешь.

Отходы. Отходы. Отходы.
Находиться у берега практически невозможно.
Мало того, что воняет лежалой рыбой, так ещё и примесь мусорников, грязной одежки, краски и лака.
Грубые, отвратные запахи.
Но всё, что можно съесть, я съем. Надо только спуститься к порту.

Конечно, в порту часто бывает людно и шумно, но к вечеру этот балаган затихает. Нид знает, что люди так крепко закрывают ящики с рыбой, что ты скорее собьешь лапы в кровь, чем откроешь такой. Многие заколачивают гвоздями. Но всегда можно найти какие-нибудь доступные отбросы, а это лучше, чем совсем ничего. Этот запах будет ещё долго преследовать того, кто побывал в порту. Он впивается в ноздри и стирает естественные носовые фильтры. Нид никогда не любил подолгу находиться в порту. Людно, везде грубые люди, которым плевать на приставшую дворнягу с голодными глазами. У всех какие-то свои дела, многие тащат бесполезную поклажу. Иногда можно сбить человека с рыбой, выхватить за хвост большую скумбрию и убежать из порта. Но такой роскошью лучше не злоупотреблять, дабы на тебя не начали охоту. Нид свой лимит наглейшего воровства уже исчерпал; ему оставалось только бродить по пустеющему порту и скрываться в тень от проходящих мимо людей.
Он чувствовал, что многие из них боятся его. А тебе не было бы страшно? В темноте зимнего вечера из-за ящиков с треской на тебя глядит морда да скалится, показывает клыки. Нид не любит людей и всегда старается встретить их оскалом. Впрочем, из собратьев он почитает только прославленных друганов, каждый из которых по надобности прикроет его лохматую шкуру.
Он не всегда сам выбирает себе друзей. Иногда оказывается так, что Нид просто кому-то нужен. Прямо сейчас, в данный момент времени. Тогда Нид не противится и не скалит зубы, а просто находится рядом со своим другом. Он умеет поддерживать тех, кого любит.
Так вот, вернусь к Ниду, который прячется за ящиками и скалит зубы. В темноте слегка виднеется белая шерсть. Человек видит половину морды Нида. Меньшая половина укрыта черной шерстью. Во тьме покажется, что от его морды остался только кусок. Кусок с одним глазом.
Нид знает одну лазейку. Он идет меж людей, многие из которых дышат плохим, зловонным дыханием - они болеют цингой или туберкулезом, или всем вместе. Эта лазейка ведет к таможенному складу - к самому злачному месту.
На склад таможни попадает практически всё. Однажды Нид до отвалу наелся там сыра. В другой раз он не смог пройти из-за охраны. Своеобразная лотерея. Он несколько месяцев подряд ежедневно ходил к складу и до боли и крови долбил плечами доски, пока не смог выбить парочку. Нид не был глуп. Естественно, он подбивал доски снизу, чтобы верхние гвозди оставались в целости. Таким образом, этот умный кусок авантюриста обеспечил себе тайный проход на таможенный склад. На складе помимо вышеупомянутого сыра Нид находил иные предметы в герметичных упаковках, которые редко когда мог открыть. Находил и простую добычу, которую стремился поскорее утащить из порта и съесть где-нибудь у себя в закутке.
Но самой удивительно находкой Нида стали запрещенные препараты, которые людишки принимали для того, чтобы получать от жизни поболее удовольствия. Как-то раз он просто так, интереса ради прихватил со склада забавную, хрустящую облатку с таблетками. А под своим мостом, в полусне, Нид случайно выдавил одну таблетку и из любопытства лизнул языком осторожно.

Последующие полтора дня мир для меня делился на две части. Первая, в которой я постоянно куда-то гнал, взрывался и пульсировал ярким огнем в тиши и тьме. И вторая, когда осталась только густая темнота крепкого, беспробудного сна.
Потом я очнулся в конуре у своего братана. Мои бока осели ещё пуще, я выглядел как оголодавшее чучело.
К счастью, братан покормил меня и благоразумно решился не рассказывать о тех подвигах, которые я творил.
Благо, большую часть мне удалось вспомнить самостоятельно...

Вряд ли кто-то сможет идентифицировать то, что попробовал Нид. В любом случае, психотропный препарат произвел на него опьяняющий эффект. Причем доза была откровенно мала. Впрочем, для животного вполне достаточно.
Если капля никотина разрывает мышь, то что должно было произойти с Нидом, проглоти он все таблетки разом? Вполне известное отравление. А там уж все зависело бы от самого дворняжьего сына. Вполне мог выжить, опустошив свой желудок. Или издохнуть в муках под мостом.
Но Ниду повезло, и в неадекватном состоянии он устроил пробежку по городу. Заставил остановиться пару машин на дороге, прежде чем братан из хороших знакомых его не подобрал. Там уж герой дня отлежался и пришел в себя. Он понял, что со всеми этими делами шутки плохи. Но как будто бы подобное осознание могло остановить Нида - авантюриста авантюристов, известного бродягу и искателя приключений на свою голову.
Он стал по-тихому таскать со склада подобные вещи и осторожно пробовать их на себе. Предельно осторожно, зная, чем все может кончиться.
Собственно, эта небольшая предыстория и ведет к дню икс в настоящем времени, когда Нид крался в вечерней темноте к заветному складу, по дороге принюхиваясь к людям и иногда пробуя на зуб или на плечо крышку от очередной коробки с рыбой.
Ему хотелось бы научиться открывать их. Это была бы гарантированная жрачка на любой сезон, да и ящиков так много, что рыбу из них можно воровать без риска быть замеченным. Иногда Ниду попадались коробки, вскрытые портовыми нищими. Он доедал остатки и уходил, думая о том, как все-таки хорошо иметь среди портовых нищих покорного слугу. Нид уже давно научился различать виды кораблей - грузовые баржи, пассажирские лайнеры. Факт един: люди всегда торопятся, когда сходят или заходят. Они нервничают даже во время ожидания, и редко у кого находится время для того, чтобы поприветствовать Нида.
К тому же, от шкуры Нида сильно несёт псиной. Летом он иногда купался в реке, чтобы отбить этот запах и попрошайничать эффективнее, но зима диктует более суровые условия. А Нид не хочет оказаться замерзшей фигурой собаки с застывшими глазами.
Нид знает, что выживают только самые хитрые и приспособленные.
Когда человеческая рука потянулась к одному из ящиков, Нид низко зарычал и оскалил пасть. С удовольствием проследил за тем, как рука отдернулась назад, и пошел дальше. Он знал, что на таможне бывают собаки, но всегда старался обходить стороной. Служебных пускателей слюны не интересовало то, что интересовало Нида. Пока они вынюхивали кокаин в чужих чемоданах или уминали свою элитную еду из мисок, Нид крался под выступающей луной, по пустеющему порту. По темному, грязному снегу и сырым доскам.
Он пробирался на склад и осторожно рылся в вещах, вскрывал съедобное. А под конец отгрыз одну таблетку прямо в облатке и положил себе под язык, чтобы разобраться с ней дома.
Довольный и согревшийся, Нид вышел со склада и понял, что может забыть о жалкой ночлежке под мостом и идти дальше. Пока есть сила в ногах, а тело согрето едой. Можно пойти вперед, найти себе новое теплое местечко, или отвоевать у какого-нибудь клыкача. Нид может всё, у него большой потенциал, крепкая шкура и сильные челюсти. Старые царапины давно затянулись, а бока уже далеко не такие тощие, как раньше. Почему бы не попытать счастья в дальних местах? Пока ухоженные собачки спят на своих лежанках, Нид под покровом ночи пройдется по городу как хозяин. А если кто-то посмеет преградить ему путь... что ж, Нид не сторонник честной борьбы.
Он готов на любые подлости, лишь бы выжить и победить. Он, безусловно, не из тех бойцов, что рычащие громады с неуемным желанием кого-нибудь растерзать. В нем нет злости. И это, наверное, делает Нида немного опаснее.
Он всегда думает, как побыстрее убить или как половчее сбежать. Если Нид чувствует, что не может продолжать бой, он делает вид, что сдается, а потом нападает со спины.
Вот такой он, этот черно-белый Нид.
И направился дворняжий сын мимо ящиков, куда глаза его глядели. А людей он сторонился по-прежнему, и даже немного сильнее.
ВЛЕВО

Отредактировано Нид (2016-07-30 00:39:28)

+3

3

"Фу, ну и погодка - думала про себя Бактра, неспешно продвигаясь вдоль берега, - одно радует - наконец кончились все холода и морозы. Больше не буду сидеть и трястись от холода в какой-нибудь старой большой картонной коробке. Подушечки лап теперь не будут примерзать к асфальту, появится зеленая травка и листва на деревьях."
И все же, на душе было как-то тоскливо – в голову опять лезли фрагменты из прошлой домашней жизни, и как не старалась Баки, переключиться на что-либо другое не выходило. Она вспоминала своего хозяина, прогулки с ним, свой старый дом, вспомнила, как оказалась на улице…
За своими не очень веселыми раздумьями собака даже не заметила, как из-за очередного ряда ящиков прямо ей на встречу вышел высокий худощавый, как и она сама, человек в немного испачканной одежде. От неожиданности Бара инстинктивно ощерилась, прижала уши к голове и сделала три шага назад, но потом, поняв всю суть сложившейся ситуации, виновато вильнула хвостом и заскулила, будто извиняясь за свою оплошность. В основном, если с черной случалось что-нибудь подобное, она, либо убегала, либо делала вид, что пытается укусить, а в безлюдных местах могла и впрямь оставить на ноге или на руке двуногого отпечаток своих острых зубов. Но в этот раз сука просто решила проверить, что будет, если она поведет себя именно так, как сейчас. В итоге мужчина лишь нахмурил брови, притопнул ногой и попытался пнуть Бактру этой самой своей странной лапой. "Нечего сказать, хороший двуногий, добрый попался."
Вновь оскалившись  и сверкнув глазами, она все же легко увернулась от удара, так как с самого начала приготовилась к тому, что ожидать от людей можно чего угодно, при этом задела зубами людской ботинок, намереваясь лишь припугнуть этим человека. Промахнувшись, великан неуклюже покачнулся и, решив не связываться с псиной (вдруг она больна бешенством?) быстрыми шагами пошел своей дорогой.
- И все-таки, что за мерзкие бездушные существа – рыкнула дворняжка себе под нос, - как с ними не обращайся, не понимают же, все равно пинают и выкидывают на улицу, словно ненужную вещь, всех подряд.
Вновь повесив голову, псинка направилась дальше по предначертанному пути, теперь уже держа ухо востро и стараясь не наталкиваться на двуногих. Хотя, в том, что она оказалась на улице тоже есть свои плюсы. Во-первых, дворняжка научилась выживать самостоятельно, в одиночку. Некоторые домашние же и дня в одиночку могут не выдержать – либо машина задавит, либо замерзнешь, если зимой в мороз на улицу выкинут, либо бездомные растерзают. Баки бы и сама таким вот неженкам хвосты оторвала, да совесть не позволяет – куда им с ней сражаться? Во-вторых, Бара больше не от кого не зависит, она теперь сама по себе. Захочет – поест, захочет – прогуляется по городским улицам. Захочет – укусит, захочет – поможет. И никто тебе не указывает, что и как делать и носом тебя не тычет. В-третьих… Запах свежей рыбы и негромкий, но настойчивый крик прервал собачьи мысли. Еле протиснувшись между двумя деревянными ящиками, черная увидела перед собой двух разговаривающих порядочно одетых людей. Беседовали они так громко, почти крича, что даже не заметили, как сука, почти ползком, прошла мимо них к более маленькому ящику, стоящему у двуногих за спиной. Спрятавшись за ним, псинка, к своему удовольствию, обнаружила в стене ящика небольшую дыру. Изнутри доносился манящий рыбный запах. Сначала дворняжка попыталась просунуть голову в дырку, но потом, поняв, что голова туда не влезет, просунула в отверстие две передние лапы и кое-как вытолкала из ящика небольшую рыбешку. Люди к тому времени уже перестали спорить. Заметив какую-то возню за ящиком, они осторожно прошествовали туда, но увидели лишь болтающуюся в зубах дворняжки рыбешку и мелькнувший между ящиками черный хвост. Операция прошла успешно, а теперь Бактра быстрее уносила лапы из Порта.
Между тем, дождь со снегом не переставал идти, и Баки, не зная, куда ей направиться, повернула налево, уже заметно ускорив шаг и таща свою небольшую, но желанную добычу в зубах.

+1

4

Не сказать, что радостно оказаться в этот день около порта. Здесь обычно слишком много людей и реагировать на пса, который сильно похож на волка, не умеют. Остается только при встрече напугать хорошенько или оскалиться. Но вообще некоторые личности слишком пугливы, что только манит укусить их пару раз за трусливость, или слишком храбрые, что пытаются кинуть чем-то тяжелым или острым. Второй тип можно назвать сумасшедшими, ну, а вместе эти трусы и овечки в львиной шкуре - психопаты. По крайней мере так считает сам пес, который медленно шел около какого-то здания. Уши были отведены назад, чтобы услышать человека, который идет сзади и не попасть под горячую лапу. Кстати, насчет лап. Люди имеют слишком странные конечности. Передними хватают что не надо, а задними пинают и на них же ходят. Столь удивительно для четвероногих жителей этого мира. Но сейчас не это самое интересное, ведь на волкособа уже испуганно посмотрела какая-та маленькая девочка в большой шляпе, которая чем-то напоминала гриб. Только есть одно отличие - гриб можно просто съесть, а к этой даже не подойдешь, ибо человеческий ребенок бывает слишком пуглив. Вильям повернул к ней свою морду и дружелюбно помахал хвостом. Сейчас проблем не хотелось и пришлось проявить некое подобие "дружелюбия", но вот невольно показывались острые зубы. Девочка с шляпкой сделала шаг назад и взяла свою родительницу за руку. Та обернулась на свое чадо, а потом перевела взгляд туда, куда указывала её дочка. Что теперь? Вильям тяжело вдохнул и приготовился к тому, что взрослая особь начнет как-то орать, спугивать его или позовет ещё кого-нибудь. Но этого не произошло. Женщина просто увела свое сокровище подальше, даже не фыркнув в манере некоторых дамочек.
Дальше уже Вил пошел спокойно. К его надеждам добавилась ещё одна - сейчас его никто не тронет. Но это прекрасное чувство всегда умирает последним. Но явно не в этот день было суждено прожить спокойно хотя бы пять минут. Десять шагов и он под прицелом. Зоркий взгляд мужчины под два метра ростом с небольшой черной сумкой. На вид этому человеку не больше двадцати. Вильям посмотрел на него и зарычал, ибо не надо готовить к броску стеклянную бутылку. Ишь напился, а чего буянить-то? Но, увидев оскал его неприязни, парень одумался и пошел своим путем. Нельзя здесь жить спокойно...совсем нельзя! - Вильям рыкнул вслед ходячей на своих двоих опасности и пошел дальше. Теперь это место разлюбилось и хотелось поскорее скрыться от всех глаз. Да и ещё мелкий дождик со снегом идет. Прямо все так и говорит: "Ненавидьте этот мир! И он ответит тебе тем же!" Ух радость то какая! Прям от счастья хочется прыгать. И ещё один минус - не достать рыбы или другой еды с такой "броской" внешностью. В остальном можно было положиться на нюх и уйти отсюда подальше к чему-нибудь съестному. Можно было, конечно, и рискнуть, но ради одной скользкой рыбы как-то не хотелось. Да и надо ли? Вильям никак не может есть морепродукты, они какие-то склизкие, то на вид не очень, но некоторые и вправду очень вкусные. Только хотелось мяса или ещё чего-нибудь.
НАЛЕВО

Отредактировано William (2015-03-08 00:48:20)

+1

5

---
Внешний вид: несколько потрепанная шерсть, что свалялась клоками, живот и лапы покрыты толстым слоем засохшей грязи, левый бок перепачкан в чем-то красным, вероятнее всего, вишней, которую пес раздавил, когда случайно налетел на прилавок.
Настроение: отличное настроение, Фин радостен и доволен, пусть и несколько голоден, однако же в целом рад и счастлив.
---
Потягиваешь носом воздух, губы растягиваются в блаженной улыбке, язык свисает набок, а сам ты медленно, несколько вразвалочку шагаешь по асфальту. Вокруг то и дело шныряют люди, лица одних жутко напряжены, иные уж слишком расслабленны. И так каждый чертов день, жизнь в этом месте кипит, люди работают не покладая рук, разгружая и загружая огромные судна, а ты вечно шакалишь в этом местечке, в попытках раздобыть кусок свежей рыбы, а, быть может, бутербродец из сумки зазевавшегося рабочего, что было бы просто прекрасно. Занимаешь свою излюбленную позицию, опускаешься на прохладный асфальт и кладешь морду на грязные лапы, несколько морщишься от болотного запашка, которым они отдают, хмуришься, отмечая, что тебе не помешала бы хорошая ванна. Однако на улице пока слишком прохладно, не шибко хотелось лезть в ледяную воду.
-Но определенно стоит, люди любят красивых собачек, со сверкающей шерсткой, милыми, но грустными глазами, именно таким перепадает лучший кусочек, так что может и придется окунуться в ледяную водицу, - морщишься от неприятных мыслей и возвращаешься к реальности.
Лежишь себе тихо, словно мышь, ибо хорошо знаешь, никто не станет обращать внимание на пса, который просто отдыхает в тени, чем тише себя ведешь, тем меньше подозрений. Однако взгляд голубых глаз цепляется за каждого человека, проходящего мимо, изучаешь их внимательно, готовый в любую секунду сорваться с места. И вот удача группка каких-то молодых рабочих, решила устроить себе перерыв, уселась на скамейку, совсем рядом с тобою и смеясь, употребляя в речи массу бранных слов и не обращая на тебя абсолютно никакого внимания, принялась раскрывать пакетики и в эту же секунду, ухмыльнувшись и облизав пересохшие губы, ты вскакиваешь на лапы и бодро несешься в сторону неопытных работяг. Когда до них остается не больше двух метров, ты примечаешь прекрасный пакетик, который лежит почти на самом краю лавки, словно, крича:"возьми меня, возьми же", проигнорировать такую удачу было бы неимоверно глупо, посему растягиваешь губы в улыбке, пошире раскрываешь пасть, хватаешь мешочек с едой, тормозишь на повороте, пролетаешь между ног у человека, пока еще не осознавшего, что его еду своровали и несешься со всех лап далеко-далеко отсюда, слыша как кричат рабочие, чувствуя, что они бегут за тобою, что кидают камни в спину, все это безмерно веселит, поднимает настроение, сердце стучит в ушах, во рту становится сухо, на глазах выступают слезы от сильных порывов ветра, дующих прямо в морду, но ничто из этого неспособно испортить тебе настроение. Немного приключений с утреца лучшее средство от скуки
Отросшие когти цокают по асфальту, в голове крутится какая-то забавная песенка, которую ты услышал еще в четверг, тихонько напевая ее себе под нос, пытаешься припомнить слова.
-Что-то там было про пироги, хмм, вкусные, мясные, ай да и к черту все это, - так и не вспомнив текст песни, ты просто напевал забавную мелодию, прикрыв глаза. Пакет громко шуршал и ты принюхиваясь пытался определить, а что же там внутри.
-Хлееб, какая-то колбаса, кажется даже четыре, хм, похоже на докторскую или нет и что-то еще, - пытаешься понять, а что же это такое "еще", но запах рыбы перебивает все, что только можно и потому лишь громко вздыхаешь. Безумно любопытно, однако останавливаться здесь было опасно, во-первых. рабочие все еще могли преследовать тебя, во-вторых, уж слишком много недоброжелательных личностей тут шаталось, ты любил драки, ни всегда крайне веселили, но желание есть пересиливало желание "найти себе на жопу приключений".
День обещал быть хорошим, хотя бы потому что ты уже раздобыл себе пищу, благополучно унес лапы и даже провернул все довольно быстро. Все было прекрасно. Отличный, теплый денек, светит теплое солнце, да и на улице уже выше нуля, самая приятная погодка для пса подобного тебе, покрытого теплой, длинной шерстью. Ты перешел с бега на рысь, а затем и вовсе пошел прогулочным шагом, ловко шныряя между железяками раскиданными людьми, сейчас тебе хотелось поскорее убраться из порта, ибо стойкий запах рыбы был весьма неприятен. Не потому что ты не любил морских жителей, нет, они были прекрасными, особенно жаренные из ресторана мистера Джонатана на северной или южной стороне города, ты всегда плохо ориентировался даже в хорошо знакомых местах, потому с точностью не мог сказать, где именно находилось то или иное место. Поэтому-то нюх и был твоим спасением. Однако здесь, в порту, где запах рыбы перебивал все другие, сказать в какой стороне находится парк или, там скажем, озерцо, да вообще любые другие места сказать ты не мог, поведя носом, определяя в какую сторону дует ветерок, отправляешься именно туда.
-Сейчас бы только выбраться из этого местечка, забраться под какое-нибудь деревцо или скамью, прилечь раздербанить этот кулек и хорошо отобедать, - ты сам себе киваешь и заметив, что порт-таки кончался, несколько приободрившись начинаешь бежать быстрее, ибо живот уже напевает какую-то голодную песню, напоминая, что пора утолить голод.
НАЛЕВО.

+3

6

Песнь первая, начало.
Весна, весна пришла! Птица где-то глубоко очнулась ото сна и запела. Песнь ее вознеслась куда-то далеко ввысь, вверх, к небу и солнцу. Выше и выше, так далеко, что вышла наружу, пусть нескладным эхом того великолепия, что сокрыто. Тихо-тихо напевает Льетт себе под нос, будто с птицей пробудилась в ней жадность, и не желает она делиться песней с другими.
Голос ее не так чист и нежен, как голос в голове, и верные мысли-спутники все пытаются донести до нее простую истину, сказать, что тому виной. Гнилой темный язык, отголосок засевшей глубоко-глубоко хвори. А Льетт если и слышит сквозь песнь свою и птицы, пропускает мимо ушей, отвечая лишь чистой улыбкой. Таится за ней оскал, твердят друг другу мысли. Хворь та не телесная, нет - никто еще не погиб от такого. Душонка гниет, поселилась на дне озера смутная дымка. А Льетт поет и знает, знает - но поет, не борется и не меняется, лишь поддается зову весны и птицы в голове. Пой, пташка Льетт, ведь ты сбежала из клетки. Пой, пташка Льетт, ведь впереди бескрайний новый мир.
Птица спела свою часть и умолкла, оборвав звучание на высокой ноте. Песнь и близко не подошла к завершению, но что-то не нравится ей, что-то, что побуждает уйти прочь. Открой глаза, пташка Льетт, сказке пришел конец, пора просыпаться. Твоя очередь творить чудеса, сплетать мысли в нечто новое, в то, что не переносится в слова.
Неприятный запах заставляет морщить нос. Рыба, немного алкоголя и люди с характерными запахами сигарет и, порой, перегара. Вот уж кто берет от жизни все, не гнушаясь превратиться в столь противных самим себе существ ради удовольствия. А оно ведь не сказка, Льетт сама единожды видела, как человек с медленно растягивающейся на все лицо улыбкой уселся на лавку с сигаретой в зубах. Только здесь человек - существо хмурое, неприятное. Иные похожи на здешнюю рыбу: такие же вялые и полудохлые, на вид протухшие, а кто-то и не на вид. В конце концов, изнеженная прежде, Льетт готова задохнуться от смрада, источаемого всей этой разномастной массой. Нужно идти, и идти подальше, туда, где новое - оно не значит неприятное. Но что-то не так.
Что-то пропало, что-то было, и этого чего-то теперь совсем нет. Было и пропало. Все. Пуф! растворилось, не оставив и следа. И ведь ушло по-английски, не попрощавшись. Слово, слово... Имя у него (не у того, что пропало, нет, у слова) было мягкое, с легким подрыкиванием, емкое и приятное на ощупь. Имя, имя... Имя слова. Нет, ничего никто не путает, все именно так. Имя пропавшей вещи - это слово, но и у слова свое имя есть. Вот возьмем, например, человека. Ну, человек и человек, что тут взять. Но без слова-имени он - просто что-то высокое и безликое, порой неприятное или интересное. Но безымянный предмет. А тут бах - и имя, человеком этот предмет зовут. Но ведь не у одних только собак имена есть. Льетт давно уж поняла, что и у людей они есть, и немногим отличаются от их, звериных. Только тут несколько иначе, и часто имена у слов одинаковы.
Однако, вернемся к пропавшему. Чего-то нет, и нет, похоже, давно. Вот только Льетт заигралась, затерялась в мыслях, унеслась золотым оленем в туманные дебри сказок, заботливо укрытая мухами из головы. Оттого и очнулась только сейчас, сбросив оковы, призванные помогать. Имя, имя, имя... Вот уже чувствуется что-то, смутно ощущается, еще мягкое и податливое, но при том спешащее улететь, но что-то есть. Что-то, что все никак не дается, улетает, едва Льетт распахивает крокодилью пасть. Что-то звякнуло - и она и вовсе упустила с таким трудом загнанную в угол мысль. Все, теперь уж не вернет.
Но нельзя же без имени оставлять что-то только лишь потому, что ветер вынес напрочь из головы мысль, дунул в одно ухо - из второго она и выскочила. И, остановившись наконец посреди медленно превращающейся в лужу непонятной каши, Льетт начала ловить новое имя из воздуха. Старое было на "П" и рычало... Пар. Да, вот так, пусть будет пар. Очень похоже на старое имя, быть может, даже оно  и есть, но этого уж не вспомнить - вылетело напрочь. В общем, пропал пар. Было туманное облачко - и нету, сколько ты ни дыши. Зима ушла - и пар ушел, уйдет и холод, и снег. Только Льетт не хочет отпускать снег. И, пожалуй, стоит взять снег с собой, вперед. Да, именно вперед. Только не этот - этот плохой и мертвый, его нет смысла тревожить. Она найдет другой, чистый и живой, и возьмет его с собой. Птица еще не знает, куда ей лететь, но уже знает, что возьмет с собой. Пожалуй, так и должно быть.
Стряхнув с лап назойливую холодную массу, что тут же с радостью вернулась восвояси, Льетт бодрой рысцой, разбрасывая грязный влажный снег во все стороны, вышла из лужи. И, задрав закрученный хвост, пошагала вперед, подальше от порта, поближе к медленно стекающейся в что-то ощутимое цели.
Птица, очнувшись ото сна, вздохнула и завела новую песнь, и Льетт ее подхватила, вновь уступая место внимания на окружающий ее мир бесполезным, как кажется, звукам и картинкам, медленно формирующимся узорам сказки. Пора отойти на второй план истинной Льетт, пора уступить место идущей вперед золотой собаке.
Вперед

0

7

Уже почти покинув порт, Льетт замечает небольшую рыбешку. Собака не голодна, но упустить шанс не может. Как только нос касается прохладной чешуи, Льетт ощущает смрад яда. Но уже поздно, ярко-рыжим пятном порошок липнет к мокрому носу. Инстинкт заставляет убрать отраву, слизнув, но тем самым треклятый порошок попадает в рот и тут же впитывается через небо в кровь. Сука чувствует головокружение, боль в челюстях, мерзкие рвотные позывы в желудке.

0

8

Что такое весна? Весна - это ад. Причем, насколько адский, что не передать на словах. Суки хотят перепехнуться с кобелями, а кобели в свою очередь, хотят перепехнуться с суками. И так каждый божий год. Все слишком закономерно, слишком тухло, слишком скучно. Совершенно никакого разнообразия. Не было ни одной еще весны, которая началась бы как-то по другому. Более привлекательно что-ли.
Интересно, а у этих людей все так-же?
С этой мыслью ты особо лениво поднялась с досок, потянулась, одновременно зевая. В небе светило солнышко, было ясное небо и летали чайки, надоедливо что-то кричали, а ты так мечтала о тишине. О такой любимой и манящей тишине, но увы, заткнуть клюв всем пернатым было за гранью фантастики, что больше всего огорчает тебя. Пара птиц приземлилась неподалеку от тебя и начинала блиде подходить, но даже не поведя ушами в их сторону, ты направилась легким бегом через небольшой тоннель к морю. У причала стояло много лодок, в которых люди уходят в плавание и ловят для себя рыбу. Удивительно, но людей сейчас тут было настолько мало, что можно было спокойно таскать еду из лодок моряков, делать какие-то шалости, которые обычно совершают дети или подростки, но ты, из-за своей дикой неприязни к морю, да и к рыбе в целом, ты решила оставить это дело бролячим кошкам. Им рыба полезнее.
- Интересно, чем заняты эти прохвосты? - задав вопрос в пустоту и не получив ответа, ты резко разворачиваешься и начинаешь бежать куда-то по левую сторону порта. Там, через небольшое расстояние, находилось хранилище, где обитал твой дорогой братец, не родной, конечно, но братец и его бравые солдаты, если их можно было таковыми вообще назвать, ибо когда ты их обычно видишь, то они заняты какой-нибудь ерундой.
А пока ты бежала, но краем глаз заметила какую-то мелкую собаченку, которая была чем-то занята. Возможно, искала себе еду, а может и просто резвилась, да радовалась теплому солнышку, который, кстати, не особо ты любила.
Ребенок...
Усмехнувшись про себя, ты скрылась за поворотом.

Налево

+1

9

Я недавно ушел от Нида немного пошастаться здесь по порту. Незнаю почему, но мне очень захотелось здесь прогуляться. Особенно ничего не найдешь среди контейнеров и каких-то людских огромных машин. Зато, тут здорово звучит плеск моря, хоть и волны поднимаются не большие, но после корабля особенно лучше. Я не особо любил людей, которые иногда здесь проходят.. Я видел как они пригоняли каких-то псов, которые решили там устроить ночлег в картонных коробках. Однако, сюда я пришел второй раз в жизни. Кстати, больше не вернусь. Я снова вспомнил о моем человеке, который однажды взял меня на работу. Он и работал в порту. Только не в этом. Я точно помню. Я закинул голову на верх и осмотрел небо. Чистое... Без единого облачка. Жаль. Любил разглядывать облака... Все думают, что они легкие-легкие, а мне кажется, что они могут обрушится на нас своим огромным весом. Может, я пессимист? Нет, конечно. Даже сейчас, сидя прижавшись к контейнеру, я не замечаю холодного ветра, который бросает меня в озноб. Однако, я же сижу здесь. Не правда ли?
Сколько времени прошло после нашей встречи с Нидом? Хм... Я уже сбился со счету. Наверное, если бы не он, то я бы мок под дождем, на мне бы были побои человека... А может быть я бы оказался в приюте? Как много вопросов я могу задать. А все переменил черно-белый пес Нид. Я не мог точно сказать какого он цвета, ведь мы все видел черно-белыми оттенками. Впрочем, мне всё равно какой он со внешней стороны. Мне больше всего нравится его характер. Как раз подходит такому псу.
Однако, иногда я замечаю как он проглядывается к противоположному полу. Интересно, он хочет завести семью? Или он из тех, которые бросают через неделю? Или через день? Наверное, я никогда не смогу залезть в голову Нида. Это будет довольно не просто. Я же не владею телепатией. Хотя очень бы хотел.
Я никогда не понимал зачем иметь пару. Даже не интересовался ими. При том, что я не кострирован. Да, мне говорили об этой ужасной вещи. Но моему хозяину было не до каких-то там прибомбасов для меня. Только с ужасом вспоминаю тот ошейник, который впивался мне в шею. Ужасное ощущение, но он думал, что от этого собака становится на много цевелизование.
В животе заурчало. Я вспомнил мои отчаенные попытки украсить что нибудь с рынка. Однако, меня быстро поймали, да еще и веником по башке получил. С моей грозной породой они могут тягатся. Ведь если я нападу, то меня упекут в приют, а там усыпят. Жестокий мир людей.
О, я вам рассказывал, как снял с себя ошейник? Нид мне помог с этим! Он сначала перевернул его глаткой стороной внутрь, а острой наружу, а потом легко продел через мою голову. Мне понравился этот пес. А я понравился ему. Я всегда веляю хвостом, когда нахожусь рядом с ним. Как-то легко и спокойно. Точнее, безопасно. Он разрешает бродить по его территории, но мне хочется разведать свои.
Хорошая ведь идея! Надо что нибудь оттяпать себе. Нет, не от территории Нида, а от не изведанных. Наконец-то я смогу посидеть где-то спокойно. Никто не будет мешать лежать в уголке. Может, там что-то будет новое. Я точно не знал. Я очень хотел найти что нибудь особенное. Желание все усиливалось и усиливалось, пока не погладило меня в особый азарт от такой мысли. Я набрал воздух, а потом тяжко выдохнул. Я встал и направился на новые территории. Точнее, это вправо - на встречу особым приключениям и открытиям, хоть и маленьким и не значительным. Я твердо решил идти именно туда. Но вспомнил что-то, что когда-то слышал: "Будьте осторожны со своими желаниями". Это так и есть... Я решил направится к рынку, а дальше куда глаза глядят.
Впреред

Отредактировано Рей (2015-03-15 13:45:49)

+1

10

Несмотря на то, что погода была более-менее приемлемой, со стороны моря дул весьма сильный ветер, играющий с шерстью. Из-за него по телу пробегали мурашки, а желание покинуть это сырое место возрастало.
Неподалеку от собаки, пришвартовавшийся несколько часов назад, корабль уже закончили разгружать моряки. Он вес продовольствие, а потому шанс, что милому песику, одиноко сидевшему на пирсе, что-то да перепадет от добрых дядь моряков очень велик. Хорошо же быть породистой собакой, да, к тому же, еще и привлекательной внешне. На грустных голодных глазах помогал фокусировать взгляд четкий рисунок на морде, невольно привлекающий взгляд каждого человека, особенно в сочетании с цветом глаз.
Моряки были не исключением.
Один из них втихаря подозвал Маску к себе. Естественно голод был штукой весьма неразборчивой, поэтому, с виду не бездомная особа в роли якутской лайки, весело виляя хвостом, приняла приглашение и подошла к моряку.
В своей руке он держал кусок жаренного мяса, очевидно, из своего обеда. Отказаться от одного из любимых своих лакомств Маска не могла. Она осторожно взяла кусок мяса, перебирая его в пасти, чтобы удобнее было нести. Тем временем моряк весело потрепал ей уши, погладил по голове, а затем щелкнул по носу и засмеялся.
Маска, строя из себя милую собаку, округлила глаза и едва повернула голову, как бы не понимая, что этот моряк хотел.
Эта игра дала свои плоды, и моряк достал из кармана пару печенье.
Быстро проглотив мясо, Маска стала на задние лапы, передними опираясь на доброго дядю моряка, и попыталась дотянуться до печенья.
Моряк хохотал и радовался как ребенок.
Получив свое вознаграждения, Маска весело удрала от моряка за ближайший контейнер, только что выгруженный на пирс.
Моряка позвали работать, а собака наконец-то смогла спокойно поесть честно заработанный завтрак.
Закончив прием пищи, она наконец-то могла покинуть это холодное и мокрое место, которое было столь ей не мило в холодные времена года.
Медленно проходя вдоль рядов с пустыми контейнерами, она вслушивалась в шум таких же голодных, как и она сама, чаек, в крики моряков, готовящихся к отплытию, и только сам черт знает, что у нее на уме в такие моменты.

Вправо.

Отредактировано Маска (2015-03-15 22:12:08)

+1

11

Не самое приятное здесь место, однако.
Средних размеров исхудалая черно-белая дворняга, напоминающая лайку, пытаясь привлекать к себе как можно меньше внимания со стороны людей, то и дело попадающихся ей на пути, направлялась не то подальше отсюда, не то к ящикам в поисках еды – вдруг бы получилось слямзить рыбки, например. Она сама толком еще не решила, что же ей делать сейчас. Ее самочувствие в последнее время резко менялось: то она была полна сил и энергии, то вдруг на нее нападала какая-то жуткая апатия. Кажется, больше всего она страдала от одиночества  и даже понимала это. Не то чтобы ей было тяжело находить пропитание себе самой или искать ночлег – нет, дело вовсе не в проблемах выживания. Со всем этим она справилась бы и сама – да и справляется вот уже… Да, в общем, сколько себя помнит. Но, очевидно, в какой-то момент Ша все-таки ощутила некую потребность в чьей-то поддержке…
«Что за бред у тебя в голове, дура шальная?! Не зря у тебя имя такое, - подумала собака, продолжая озираться по сторонам. – Лучше бы подумала, что ты сегодня будешь есть и где ты будешь спать!»
У нее такое бывало. Если она вдруг начинала ныть или лениться, или – хуже того – вот-вот собиралась сдаться – ей приходилось устраивать такой вот диалог самой с собой. Это всегда помогало. Да и кто еще ее осудит или подскажет ей? В этом мире можно рассчитывать только на себя.
В этот раз внутренняя встряска не помогла, и ее мысли витали где-то далеко, вероятно, там, где повседневные тяготы жизни ее бы не волновали. Внезапно Ша почувствовала пульсирующую боль в левой передней лапе, взвизгнула, подняла глаза наверх и в ужасе отскочила в сторону. Какой-то человек крайне неприятной наружности, в грязной, потрепанной одежде наступил ей на лапу, а сейчас его злобный взор был устремлен на собаку, и, очевидно, он выкрикивал какие-то гневные ругательства в ее адрес. Шальная попятилась, не спуская глаз со своего обидчика, но он продолжал что-то кричать, так что Ша пришлось развернуться и бежать – а не то сейчас и другие обратят на нее внимание, еще пинками выгонят… «Лучше уж сама уйду».
Немного успокоившись и убедившись, что она временно в безопасности, и никто на нее не смотрит, Ша сбавила шаг. «Ну как так можно, а?! Быть настолько неосторожной, чтобы самой наткнуться на человека! Благодаря своей несерьезности ты, очевидно, осталась без ужина сегодня. Ох…»
Сейчас она не знала, куда ей идти. Из порта ей надо было убираться, и как можно скорее – это явно. Это место ей совсем не нравилось, и Ша не хотела здесь задерживаться, даже ради поисков еды. Но вопрос с дальнейшим направлением все еще не находил разрешения. Ведь она может встретить и других собак – и кто знает, как они ее встретят? Да, она молода, но давно не ела, ослабла и, к тому же, неопытна. Обычно она старалась обходить стороной своих сородичей, особенно тех, что внушали ей страх. Но нельзя быть уверенной в том, что и другие собаки обойдут стороной ее, особенно если она нечаянно ступит на их территорию. Но и оставаться здесь тоже было нельзя, поэтому Шальная остановилась, посмотрела по сторонам в поисках подходящего маршрута и решила, что свернет направо. И будь что будет.

Направо

Отредактировано Ша (2015-03-16 16:45:20)

0

12

<начало игры>
Его чёрная шкура лоснилась в заходящем солнце, бросавшем последние свои лучи на прощание, пока на небе сходились облака, сгущалась темнота, и близилась ночная мгла. Это зрелище трогало его до глубины души, именно поэтому в такую пору он старался выбираться на улицу, прочь из узких грязных переулков, чтобы видеть этот свет. Он вселял в его сердце надежду. Каждый раз, когда небосклон заполоняла тьма, рано или поздно, солнечный свет всё равно проявлялся из-за горизонта. Так быть может и в его жизни - падшей, низкой и подлой - найдётся то мгновение, когда покажутся долгожданные просветы?
- Мгла. Ты знаешь, никто не был ещё так близок ко мне, как ты. Ты вгрызлась в мою глотку, проникла в самое сердце, - теперь там гной, всё тело подчиняется тебе, твоей воле. Один мозг ещё тщетно бдит, сопротивляясь. Сколько можно?
Тяготящие мысли кружат голову, которая и без того увесиста и тяжела. Уже вторую ночь он будет спать на голодный желудок, завывающий хлеще, чем домашние шавки из-за запертой двери. Иногда так сладко хочется, так дурманит голову, от одной мысли, как будет прекрасно вцепиться им в шею, перегрызть её к чертям, чтобы они наконец заткнулись. Он не испытывал к ним ненависти как к сословию или фракции, пусть некоторые особи и вызывали раздражение, однако отвращение присутствовало, Мэй отвечал им той же картой, что и они ему. Равенство во всём - вот что он любил, пусть и не соблюдал сам. В этих грязных сырых дворах вообще никого не волнуют эти правила, и потому сам факт их наличия был только формальностью. Но как и любая дворовая собака кобель знал в лицо тех, кого следовало бы обходить стороной, кому не следует переступать дорогу, если ещё дорога жизнь. Он думал обо всём, что только приходило в его голову, мысли медленно перетекали из одной в другую, и как ему самому казалось, от этого беспрерывного одиночества он начинал сходить с ума, совсем тронувшись. Последний раз чёрный пытался завести разговор с мусорным баком, в самом деле, так получилось случайно, зато какие-то лохматые нахальные сучки посмеялись от души. Будучи сдержан, тот только немного прижал уши, и продемонстрировал край зубов, чтобы этого стало достаточно. И это было тоже тем, о чём думал, а точнее вспоминал овчар.
Его лапы норовили то и дело разъехаться на лёгком тонком льду, который образовался от подтаявшего снега, а затем, к возвращению морозца, снова замёрз. Кобель выглядел каким-то отрешённым, хотя такое состояние было для него не в редкость. Чуть хмурый, тот миновал очередной "гололёдный" участок, смерив его скептическим взглядом, и продолжил спокойно трусить дальше, никуда не торопясь. Ему нравилось приходить сюда, ведь в этом месте было что-то особенное. На всю округу отсюда воняло рыбой, тухлятиной, грязными моряками и душным перегаром от них, копотью от лодок, кораблей и тяжёлых барж, то и дело прибывающих в порт. В эту пору, в это время суток, людей здесь почти не бывало, исключая рабочих и тех самых двуногих, что прибывали сюда на морском транспорте. В дневное время суток пёс почти не забредал сюда, пускай его и интересовал весь этот процесс причаливания, разгруза и всего в этом духе - к его большому разочарованию, от одной мысли о возможной опасности у него сводило зубы, лапы, и шерсть вставала дыбом.
- Жрать, просто жрать. Хоть что-нибудь, - повторял он себе, при этом одновременно укоряя себя за такие грубые, несвойственные его аристократической особе выражения.
Своим взором он неотрывно глядел на небосвод, и в тоже мгновение, на доли секунды только и успевал переводить свой взгляд на дорогу. Его тревожило, что эта неосмотрительность не приведёт ни к чему хорошему. Пасть его была чуть приоткрыта, и оттуда вместе с языком вываливались густые, серые клубы пара, спешащие растворится в остальном воздухе. При том, несмотря на расслабленность и непринуждённость, Мистеру Мэй мастерски удавалось держаться строгим и уверенным, каждое его движение было преисполнено этого. И даже простая широкая рысь была не лишена какой-то притягательной выдержки. В самом деле, этой же рысью было очень удобно перемахивать широким шагом через ошмётки от улова, мусор и прочую пакость, что валялась по всей близости порта, и его линии. Да и ещё знакомый запах, сходный только с запахом на помойках, разносился сильным ветром, что исходил от воды. На удивление, в животе разнеслось довольственное "урр", и пёс понял - раз его живот радуется этой вонищи, значит всё на деле плохо. Но ему, как истинному дворянину не полагалось есть из настолько грязных помоек, и только кротко извинившись перед своим желудком, бросил робкий взгляд на груду мусора возле одной из стен домиков неприемлемого вида, дабы его живот совсем не изошёлся в дикой агонии по мусорке с добычей. Однажды он уже допустил такую ошибку, отобедав в одной из здешних куч людских отходов, и ещё около недели Мэй страдал от несварения и прочих прелестей "съедобной" пищи. После этого он старается быть ещё более избирательным и внимательным к тому, что ест. И именно поэтому он ничего старается не брать из человеческих рук - за свою жизнь он сталкивался с ситуациями, когда многие наивные псы потребляли их еду, а после горько платились.
Ветер продолжал трепать его шерсть, идеально чистую, по меркам дворовых жителей, ведь он старался держаться своего имени, и никогда не допускал себе ходить грязным и неаккуратным. Он делал это не из какой-то наигранности, он не преследовал каких-либо целей, он всегда жил так, как ему это приходилось. Но всё в этом мире имело свою неустойчивость, и вдруг до чуткого носа доносится, о да, этот самый запах среди общего смрада, - это был запах колбасных обрезок. Что может быть лучше колбасных обрезок? Да каким же надо быть делитантом, чтобы отказаться от такой амброзии! И он, тщетно останавливаемый мозгом, который твердил ему, что соваться туда не стоит, бросился наперерез к помойке, источавшей этот самый аромат. Лапы сразу начинают судорожно разгребать завал, добираясь к самому дну, - и вот он уже весь грязный, совсем нечистый, хуже, чем свин, копошится в этой мерзости, ища эту самую "прелесть", перед которой Мистер Мэй, казавшийся всегда строго соблюдавшим все свои принципы, был готов опуститься до самого дна.
- Идиот, - безустанно вторит он у себя в уме, ведь кажется, что ситуация, случившаяся с ним в прошлый раз преподала ему не такой уж и значительный урок. Покончив со своей находкой, тот вылез из кучи, и осмотрелся - никого на горизонте не было видно, и всё было в порядке. Ему ненадолго показалось, что вот оно, спасение, но как бы не так, и его живот снова разразился протяжным, пусть менее истошным завыванием. Теперь от него несло за километр, и вся его попытка оставаться скрытным и незаметным, словно тень, была полным абсурдом. Солнце совсем скатилось за горизонт, пока пёс был занят более важным занятием, и его это разочаровало. Чёрный ругал себя теперь и за это - пропустил такие упоительные мгновения, роясь в этой куче грязи, и как оказалось, без толку, живот всё равно не затих. Рыкнув себе под нос, как всегда наслаждаясь своим увлекательным монологом, он тщательно отряхнулся, снова осторожно оглянулся с некоторой опаской, а после чего припустился прочь, чтобы уменьшить свои шансы быть уличённым в таком мерзком и низком занятии. Ведь слухи в этом краю разносились в одно мгновение, и ничего не стоило сделать себе плохую репутацию в этих местах. Снова сам у себя на уме. Лапы резво, теперь уже более собрано и резво, пересекали весь периметр порта, и взгляд его был сосредоточен на видах, на горизонте, на всём, что окружало его. Удалиться отсюда, из этого промозглого и малоприятного места, как можно дальше - вот какая у него была цель.

— Вперёд

+1

13

начало.
Легко переставляя свои длинные лапы ты несомненно продвигаешься вперед  почти не замечая ничего вокруг тебя. Втянушь носом воздух и удовлетворенно вздохнешь. На улице уже довольно темно и вряд ли тебя, кто-то заметит. Это твое любимое время, когда темно. Да тут проходи много собак, но никому эта территория не пренадлежит так что тут бояться было нечего. Вздохнешь наклоняя голову чуть в бок, всматриваешься в даль пытаясь, что то там найти видимо.
- Мда, это...- Ты даже не можешь закончить фразу, не находится слов, что бы выразить, то как тебе надоело скитаться и все время натыкаться на враждебно настроенных собратьев. Прикроешь глаза и насладишься ночной тишиной. Лапы сами собой несут тебя в неизвестность, уже даже все равно ко там тебя встретит, хуже все равно не будет. Ненадолго посадишь свою пятую точку на одну из коробок и осмотрелась. По близости ни собак, ни людей не наблюдалось, это конечно было хорошо, но очень-то странно. Кто-то все же должен быть тут, хотя сейчас, когда твои лапы немного отошли от долгой прогулки, тебе было наплевать где все и ты решила двинутся дальше. Так сказать на встречу приключениям , соскользнув с коробки ты легкой рысью побежала в неизведанное.
-------Налево(хранилище)

0

14

- день второй -
«... болва-а-ан, болван юродивый, ыш-ш чего удумал, уха-а-ах. Запомни, мальчик. Здесь и сейчас, в этом паршивом изглоданном смогом и копотью месте, в чертовой глуши, тебе делать нечего, козочка. Не-чего. Прова-а-аливай. Да чтоб тебя, придурка рябозадого сюда никоим ветром не несло, ты понял меня? И-ишь, лапушок хилобокий. Направо свернешь - и в дырку, там тебя встретят, умник...»
Шумно фыркает, как же! Воспоминание о вчерашнем "визите" и коротком диалоге с... авторитетом помойной ямы? Уютного местечка рядом с мусорозжигательным заводом? Островок сомнительного рая в одном из чертогов ада? Так это называется? А ведь старые крысы умом не блещут, хоть и говорят убедительно. Тогда в голову тебе пришла блестящая мысль "ну, если старый, значит многое повидал, значит опыт у него есть, точно-точно", ну и... в конце концов, проверив, приходишь к очередному мрачному выводу о том, что понимание нерушимого, стабильного пристанища у всех разное. Фанфары. Первый акт. Первый провал.
Давно на ногах. Сколько сейчас времени? Солнце уже давно зашло. Обычно в такое время старуха в последний раз перед тем, как отправиться в постель заходила в комнату, где был огромный стол. На нем было много всякой всячины. Преимущественно жестяных банок и цинковых проволок. Остальное же - фильтровальная бумага, зубчатые ножи, несколько пластиковых пакетов, три кипы бумаг и множество прочих мелких вещей. Среди них была, конечно пара интересных штук, за которыми Оз пытался взобраться на стол, если, конечно удавалось проникнуть в эту комнату вообще. Но
зачастую, карабканье на стол ничем не заканчивалось, так как этот предмет мебели был слишком высок для щенка.
Ощутим был холод. О, молодой курцхаар, остро ощутил перепад температуры на собственной шкуре, от чего замельтешил лапами быстрее, продвигаясь туда, откуда пахло рыбой и соленой водой сильнее, чем в покинутом доме. Жмется к стенам, частенько бросая свой пронзительный и до предела внимательный взгляд в левую "незащищенную сторону". Где-то впереди слышался какой-то гулкий шум, топот человеческих ног и лязг железа. Как раз приближался к источнику шума, отчего мгновенно ретируется и отклоняется в сторону. Дикое шипение. Откуда-то снизу вырываются адские клубы жгучего пара. Пес в испуге взвизгивает, отшатывается от смеси чувства неожиданности и жжения в правом боку. Сломя голову мчится куда-то в сторону, понятия не имеет что это такое, но огромная зловонная коробка в какие-то доли секунды внушила больше доверия, нежели то открытое пространство на тротуаре, где только что Оза обдало летучим кипятком. Поскуливая от боли, Ормульв обнюхивает, после яростно зализывает место ожога. Болело здорово, но внешне все оставалось прежним - шерсть не выгорела и кожа не свернулась в трубку. Ошарашенно взглянув, на место, где это случилось, про себя отмечает, что поблизости ни живой души, только вдали люди напоминали о том, что далеко не все так тоскливо, как кажется на первый взгляд. На самом деле, все обстояло значительно хуже. Само собой. Второй день - и все так же, все так же без изменений, без всяких там итогов и наград за настырные поиски. Жизнь давно перестала казаться легкой, особенно сейчас, когда ты на улице с обожженным боком. Впрочем, щенок как-то справился с темными мыслями и первой волной боли, поэтому поднялся с помятой коробки у мусорного бака и заковылял, следуя старой нити аромата рыбы.
Пар так диковинно вырывался из ноздрей, наблюдая за этой картиной, Оз начинал забывать не только про боль, но и про осторожность, без которой он вляпается в историю, как пить дать. Будучи избалованным чувством полной безопасности, он вскоре напрочь забыл где находится, чисто по-инерции двигаясь вперед, куда и задумал идти с самого начала. Полная пустота в голове, то есть, отсутствие мыслей, неизбежно навели сонливость, но спать было нельзя, хотя... найдите-ка ему того, кто смог бы запретить ему лечь спать, там, где вздумается; в то время, когда заблагорассудится. Недолго думая, жаренный бок свернул за ближайший угол, где его с распростертыми объятьями встретила тьма. О, это был крайне узкий закоулок. Здесь людей быть явно не должно. Без каких-либо уколов здравомыслия, чувств сомнения и незащищенности, щенок направился в самую темень, куда не проникал свет фонарей или луны, сверху защищали крыши или что-то в этом роде. Крайне удачное место, а главное вовремя и абсолютно случайно замеченное. Лапы его подогнулись, опуская тело на покрытие очередной смятой коробки, как откуда-то из тьмы доносится едкое "голу-убчик, не соизволишь ли объяснить, за коим чертом тебя сюда принесло?!".  Хоть и голос звучал недовольно, но как-то даже добродушно. Во всяком случае, так показалось Озу. Пес сморщил нос. Показались мелкие пока, щенячьи клыки. - Спать... я высплюсь здесь один раз, - да, точно. Здесь с самого начала все было пропитано кошачьим духом, но сильно уж хотелось спать, так что, даже этот факт не менял намерений мелкого пса. Он был крайне утомлен, отчего, даже вредный меховой клубок неподалеку, что-то там кряхтящий, не являлся препятствием, хотя будь Орм "в седле" - сразу бы нахамил или прыгнул бы наугад в темноту, в надежде приземлится сверху на кота. Основательно прочесать подонка и пустить в пляс.

Спал Ормульв недолго. Причиной тому был запах. Резкий такой аромат рыбины, где-то неподалеку. Щенок едва ли толком встал на лапы, как тут же пустился бегом из этого закоулка с котом. Или уже без... вроде спал еще, кто знает. И вот, где-то впереди, как раз там, где минуту назад стоял грузчик, валялась красноватая рыба с раздавленной головой.
Словно хлыстом ударили. Оз, сломя голову мчится прямиком к машине, грузчику и ящикам с деликатесами. Вокруг, к слову сказать, появились какие-то люди. Множество котов, распыленных по разным местам, но единых в одной цели... и псы, да, собаки, было слышно, что вот здесь, прямо где-то рядом есть несколько сородичей. Тем временем, малец выхватил из под ног человека ту самую рыбину и спешно поволок в сторону, подальше от людей и чертовых кошек. «Только попробуйте...»
Через некоторое время, с долгожданной трапезой было покончено. Нужно было как-то исправлять свое положение. На такого рода "вольных хлебах" не долго протянешь, а такого везения, как сегодня может не быть неделями, так что... Какое-то время посидев у фонаря, Оз двинулся вперед, думая напасть на какой-нибудь "интересный" запах. Здесь же, кроме людей и котов ловить ему было нечего.
- Вперед -

Отредактировано Ормульв (2015-03-28 14:30:57)

+3

15

- Начало -

Ласковое весеннее солнышко своими набирающими день ото дня силу лучиками пригрело спинку лежащего на плоской крыше небольшого дома котика. Леон сладко выбросил вперед длинные аккуратные лапки и, потягиваясь, выгнул дугой спинку, наслаждаясь слабой и сладковатой болью в мышцах. Он уже целые сутки трется здесь. Благо, мышей вокруг целая куча, хотя и чтобы поохотиться на них, тоже надо было поднять свою пятую точку. Леон принялся вылизывать слегка растрепавшуюся ото сна. Он же не пес, в конце концов, он должен выглядеть идеально. Хотя бы для кошечек. Весна же! Быстренько покрыв слюнями переднюю лапку, кот начал приглаживать шерстку на голове, как вдруг... Издали послышался противный скрежет металла и громкие всплески воды. Кот в мгновение она повернул голову в сторону моря, откуда шел странный и весьма подозрительный звук. Зоркие янтарные глаза быстро различили сотни рыбешек, валяющихся на пристани и дрейфовавших на поверхности воды, которая ходила ходуном. Однако Леон не спешил сразу туда соваться, хоть и с трудом сдерживал пульсирующее где-то посередине между сердцем и желудком отчаянное желание истинного лентяя побежать туда покушать на халяву. Подобная информация должна быть интересной для Бродяжки. Вероятно, он ею с ней даже поделится, а для этого стоит хотя бы поближе исследовать сие событие.
Кот крайне осторожно и тихо, по одному ему ведомым закоулкам, приблизился к месту событий. Перепрыгнув на очередную крышу, Леон снова потянулся, отгоняя от себя сон. Он был шпионом, причем шпионом довольно неплохим, а для этого необходимо было часто мучить себя бессонницей, сидя в засаде и наблюдая. Добравшись до места событий, кот легко спрыгнул на холодный камень пристани и опасливо прошмыгнул мимо шаставших там людей. К рыбе он подходить не стал - большая её часть пахла довольно странно и совсем недружелюбно. По крайней мере, на его нюх и вкус. Он осторожно осмотрелся и вскоре смог разглядеть невдалеке трех псов. Леон поспешил ретироваться - с собаками он не особо дружил, а потому скрывался от них при первой же возможности.
Спрятавшись в одну из труб неподалеку, он присмотрелся к троице. Определить пол с такого расстояния не представлялось возможным, посему кот окрестил увиденных им собак субъектами. Один из них был маленьким черно-коричневым песиком, второй - светло-серым с черными пятнами, а третий то ли бежевый, то ли серый, то ли ещё какой, светлый в общем. Все трое куда-то шли, причем не сами по себе каждый, а вместе, словно... вместе? Вот и еще одна интересная новость для Фи. Неужто собачонки и на севере объединились? Решив, что увидел достаточно, кот снова несколько раз понюхал воздух, пытаясь найти более-менее сносную рыбу, а затем двинулся в сторону от порта.

- направо -

0

16

-начало-
Стоя у самого края левого борта самоходной торговой баржи, я и подумать не могла, что место, где я присела на задние лапы и еле еле помахиваю хвостом, так называется. В морду мне бил прохладный бриз, трепал пушистую шерсть на щеках, а я лишь жмурилась и облизывала нос, чувствуя соль на языке.
- Раха, брысь от края,- громкий и жгущий окрик заставил повернуть голову лениво, вильнуть маленьким хвостом и подняться, неуклюже переставляя пухлые лапы. Лицо двуногого, что стоял надо мной было красным, обветренным и сильно загорелым. Ему не повезло, шерсть росла у него лишь внизу, была колючей и звалась бородою. Он всегда так неаккуратно ел, что после ужина, когда я уютно устраивалась в каюте вместе с ним, могла еще долго вытаскивать крошки и остатки еды из его смешной, темной и жесткой шерсти. Этот человек, а звали его то ли Джеком, то ли Геком, я все еще путаюсь в произношении имен двуногих, он по сути был моим хозяином. Мама говорила, что двуногий, который кормит тебя и порою ласково может потрепать, а что самое главное - именно от него ты получаешь нагоняй, именно он и есть твой хозяин. Люби его и защищай ценою себя. Как она вообще могла мне такое сказать, не представляю.
Для начала, замечу, что пинают меня здесь все, кому не лень. Хуже всего было конечно там, на большой воде. Когда начинался шторм и я не успевала забежать за железную дверь, меня и вовсе могли выкинуть за борт. Смешно, не правда ли? Но мне было совсем не до шуток, когда волна чуть ли не поглотила меня со всеми потрохами, что слопала я на обед. Было ли мне страшно? Пожалуй, да. Тогда-то меня и вытащил, мой G. Я называю его так, потому что имена у этих двуногих совершенно не предназначены для запоминания. Они длинные, иногда двойные с не проговариваемыми звуками. Фу, одна морока. Другое дело я. У меня имя красивое. Его мне дали прошлые хозяева. Оно имеет какой-то особый перевод с их языка. Это здорово.
Ох, что-то я совсем замечталась. Вот, опять трясет. Пришвартовываемся. Нужно залечь где-нибудь, чтобы не разметало по всей палубе.
Я быстренько семеню лапками за железную дверь и там прячусь в углу, укладываюсь на чей-то свитер, что был расстелен в этом углу для меня, а даже если и не для меня, то после того, как я на нем полежу - они не станут его забирать. Я укладываюсь и кладу голову между передних вытянутых лап. В приоткрытую дверь смотрю на голубеющее небо. Так красиво. В море небо совсем другое. Терпкое что ли, чужое, грозное. Там оно властвует вместе со стихией. Нет никакой земли, никакого снега, баранов. Ничего нету, только синева глубины моря. И такое открытое, манящее небо.
Я начинаю дремать и тут же слышу громкие прожорливые крики чаек. Вспоминаю, как пару недель назад, когда я впервые увидела землю после долгого путешествия, мы остановились в морском порту. Как кричали эти птицы. Как они надрывались, мама родная?! Ох, нет. Если бы мама это слышала, она бы не выдержала.
Я чувствую, что мы чутка шкребем по дну, судно тормозит. Вот и все. Вот и закончилась качка и неустойчивая твердь под лапами. Я вскакиваю и со всех ног пускаюсь прочь. Сначала в приоткрытую дверь, затем по трапу вниз к земле и тут же замираю. Так странно. Не нужно балансировать и пружинить на лапах, чтобы не шмякнуться тут же, распластавшись по палубе. Не будучи на земле уже добрых два месяца, то есть всю мою сознательную жизнь, я тут же падаю. Все передо мной идет кругом, мелькают сапоги. Резина, кожа, на шнуровке, на замке и без замка, с круглым и острым мыском. Я путаюсь в запахах, видах, обилии цвета. Хотя, прямо скажем, что порт не отличался особой красочностью. Здесь воняло людьми и их естественным проявлением - потом, здесь было много слякоти и грязи, а еще очень шумно.
Пролежав на пузе не меньше четверти часа, я поднялась и затем села, махнув головой. Ах, если бы у меня были ушки, то я бы почувствовала, как их кончики касаются моих щек. А ушек нет. Я помню, что в один день я проснулась, а их уже нет. Меня тогда так мутило, прямо как сейчас. Но я поняла, что ушек у меня больше нет. И у братьев их тоже не было. Я иногда по ним скучаю, но потихоньку отвыкаю. Ко всему привыкаешь. И к отсутствию ушек тоже привыкнешь.
Под монотонно то нарастающий, то убывающий шум, я наконец встаю на маленькие лапки и иду вперед. Покачиваюсь, озираюсь. За гулом всей этой человеческой массы, хаотично и беспорядочно разбросанной, я не слышу окриков моего G. Да я, признаться, и забыла о нем уже вовсе. Я иду вперед и вскоре моя бурая шкура смешивается с серостью и грязью этого места. Я же оглядываюсь по сторонам, вожу носом, тщательно его облизываю, но неустанно двигаюсь вперед. Что-то, чего до селе не было мною испытано, тянуло меня неизменно вперед. Туда, где возвышались, ровными отточенными стенами, здания, туда, где людей не было так много и запах этот, удушающий и едкий, разбавлялся бы чем-нибудь еще.
Глупенькая и совсем юная, разве могла бы я подумать, что останься на корабле - меня ждала бы совершенно иная судьба? Меня ждал бы небольшой дворик, теплый дом, ласковая хозяйская рука и прогулки каждый вечер, и мяса вдоволь. Но я сегодня и сейчас подписала свой приговор. Смертный ли? Не уверена. Чем-то это для меня обернется, но чем?
-вперед-

+3

17

-Начало игры-

Тяжёлая, уверенная поступь, припадающая на правую переднюю лапу. Такой же взгляд, вырывающийся из-под, казалось бы, вечно нахмуренных бровей. Да, что и скрывать, такой же и характер, тяжёлый, неподъёмный, но уверенный.
Прям так и просится сказать: «Угадай, кто?» Барабанная дро-о-обь!.. Та-дам! Итак, перед вами я – Сайдар. Всё тут так описано, будто выскочила такая небольшая и радостная собачонка. Неохота портить ваши мечтания, но я – амбал-переросток со скверным характером. Описать, увы, я его вряд ли смогу, так как мне в себе всё нравится. Нет, ну, правда, убрал бы некоторое, но а так всё. Во внешность даже вдаваться не буду. Ну, идёт большое белое (да, я белый, но не пушистый) пятно со слегка отвисший шкурой на морде (порода, что скажешь), ну и что с того? Кстате, о моём «походе», пора вернуться в сей жестокий мир.
Я шёл не пойми куда. Наверное, как всегда в поисках еды. Почему «наверное»? Потому что лапы шли, а голова думала совсем о другом.
Весна. Паршиво. Апрель. Паршиво. Все эти первые грозы с их лужами и грязью. Ну, конечно, ах какая прелесть! Я ж каждый год только и мечтаю, как извозится в грязной луже, чтобы быть похожим на свинью! – в такие моменты невольно вспоминаешь дом. Правда, я никогда не жил в доме, я жил во дворе (куда уж такому кабану?!). Но всё же там было чище, да и будка была… И вода чистая… И еда… - Нет, убежал, значит терпи! Слабаком хотел прикинуться! Надо уметь отвечать за свои поступки!
Да, в таком-то настрое просто грех не быть оптимистом. Ирония, опять же ирония, которая никогда не покидает меня, хотя, если честно, то я постоянно переделываю её в сарказм.
Ну, чтож, теперь немного о реальном. Я был в Порту. Шум волн, крики каких-нибудь птиц... Успакаивает? А вот меня нет! И знаете, почему? Да потому что тут просто полно каких-то яхт, лодок и прочей водной дребедени. И вот приспичило людям плавать не намокая? Ну да, мокрым быть нехорошо, но когда под ухом у тебя что-то гудит, тарахтит и пари этом ещё и укачивает, то я уж тогда вечно в воде жить буду лучше!
Ещё не удивлюсь, если тут просто всё кишит крысами (тьфу-тьфу-тьфу, конечно, не встретить бы их на дороге). Нет, не боюсь. Это такое же чувство, как человек увидит таракана, хочется прибить, а мерзко. Вот так и у меня обстоят дела с крысами.
Неожиданно раздался гул. Уши прям заложило. Казалось, что он идёт отовсюду, что колонки стоят возле моих ушей. С рычанием я лёг, опустил голову на землю и попытался закрыть уши лапами. Однако сделать мне это удалось не с первого раза. Купированные уши ни в какую не хотели помочь мне уменьшить эту звуковую атаку. Наконец я приловчился и у меня это вышло. Но закон подлости! Звук этот уже перестал играть в моих ушах, и лишь лёгкий звук был доказательством тому, что этот гул был.
Я вновь вскочил на лапы и отряхнулся. Небольшие капельки воды долетали до меня, переносимые ветром.
Мерзость какая! – сделал я заключение. Не понимаю, зачем нужно так делать? Неужели, людям нравится слушать это?
Я вновь побрёл в неизвестном направлении.
Внезапно лапы остановились. Нос интенсивно задвигался, а мозг наконец-то вернулся из своей «автострады мыслей».
Вскоре я должен был подойти к территориям, контролируемым Нидом. Какая-то маленькая и никчёмная извилина твердила мне, чтобы я развернулся и не ворошил чужое добро, но кто будет её слушать? Пф! Никто!
Дуракам закон не писан! – отнёс я себя к такой «очаровательной» группе и в наилучшем настроении, в предвкушении чего-то  хорошего (по моим меркам) пошагал дальше.

-Налево-

0

18

[.Начало]
Что ж, май только начался, а погода-злодейка уже начала подкидывать недобрые штуки.
Как же быстро закончилась зима, даже не верится. Казалось бы только вчера дети носились со снежками, лепили снеговиков и бегали с сосульками в руке... Как быстро летит время. Но может оно и к лучшему, хотя бы потому что Анна уже хочет стать взрослой, а не мотаться среди дворов со своими сверстниками. Матери Анны уже давно не стало, следственно, и заботиться о псине некому. Приходится выживать полагаясь на свой ум и ловкость. Потеря кормильца оставила в душе собаки огромную черную дыру, которая с каждым воспоминанием становится все больше и больше... если так и дальше пойдет, то это поглотит и саму Анну.
Выбрав не самое прекрасное время для поиска еды, Анна все же отправилась на поиски. Не обращая внимание на сильный ветер, что нарушал равновесие собаки, качая ее из стороны в сторону. Закрыв глаза на ливень, что крупными каплями бил по морде и лапам. Как на зло, дворняга шла на встречу ветру - бессмертная. Не смотря на такую подлянку природы, Аннушка старалась поймать хоть малейший запах еды, чтобы хотя бы выяснить направление, в котором придется идти.
Мрачные серые тучи затянули все небо, словно тысячи барж не переставая выдыхали дым из труб. Лишь  только причал и белые лодки виднелись как светлые пятна, все остальное из-за дождя стало видно будто через запотевшее стекло.
- Ну и выбрала же ты погодку, Анна, - пробормотала себе под нос псина. - В такое время только в уютном месте под теплым пледом лежать, и надеяться, чтобы вода до тебя не добралась.
Еще что-то добавив, самка не замедляя шаг, шла вперед вдоль порта. Наступая на лужи, и порой даже подскользнувшись на некоторых из них, серая вставала и продолжала идти дальше. Ну а что делать, кушать то хочется. Зато теперь можно быть уверенной, что в такую погоду не придется ни с кем драться за еду, ибо все собаки уже давно попрятались по своим укромным местам, и даже носу не покажут, пока не закончится дождь. Хоть одна радость от этой погоды.
[Восток.]

Отредактировано Анна (2015-05-04 18:22:55)

0

19

Начало игры~

Шла третья неделя мая, вокруг было светло, свежо и по-весеннему весело. Упившееся этой самой «весёлостью» солнце бодро сползало за горизонт, попутно топясь в солёных морских волнах, а крикливые чайки отпевали его разноголосым граем. Вторившие им портовые рабочие были ещё менее музыкальны: кому-то на ногу (в который уже раз за день!) не то уронили ящик, не то неосторожно наступили, и над портовыми складами летел непрекращающийся и никем не перебиваемый матерный ор.

«Никакого отдыха! – недовольно фыркнул прикорнувший меж деревянных ящиков Хамфри. – Стоит заснуть – и они снова что-то роняют, не туда ставят или спорят о том, кто это сделал. Люди!» Пёс решительно не понимал ни того, чем занимались эти двуногие днями напролёт, ни того, что делает тут он сам.

Впрочем, нет, в какой-то степени всё же понимал: он, вроде бы как, тут живёт. Месяца уже, пожалуй, что с два или три – пёс не следил за датами, а потому не мог сказать точнее, - ошивается в порту, кое-где перехватывая кое-какой хавки, а кое-где и пинков да оплеух. Чего в конечном счёте оказывалось больше, сказать было сложно, но на жизнь пёс не жаловался: некому, да и не станет так унижаться дюже породистый и гордый охотничий пёс. И плевать, что выглядит он, как крыса-переросток! Первый же, кто посмеет открыть пасть в его сторону, обретёт крайне близкое (чересчур даже) знакомство с Хамфриными клыками!

Впрочем, сейчас, когда на своём излёте был май, Хам выглядел уже далеко не так страшно, как зимой. Отъелся, обретя возможность перемещаться вне пределов дарующих относительное тепло складских стен, очухался после холодов и пришёл к некоторому душевному порядку – в общем, стал смотреться более-менее прилично. Ну, для борзой: тут уж в любом случае будешь тощим и костлявым, и ребра вечно будут торчать – порода такая, ничего не попишешь.

Неосторожные рабочие снова что-то уронили, и Хамфри невольно вздрогнул от раздавшегося грохота, а потом и полетевших с удвоенной силой матов – орали уже не в одну глотку, а аж в семь. Ну, или, может, восемь – кому какая разница?
«Ну это уж совсем ни в какие ворота, – раздражённо дёрнул ухом пёс. – Никакого покоя нет! Хоть в другое место перебирайся, право!..»
Хамфри, раскрывший пасть в широком зевке, так и замер на этой мысли. «Другое место». Тихое, спокойное, вдали от шумных людей и крикливых чаек, тёплое в любой сезон, спокойное, сытное. «А такое вообще существует в природе? – засомневался было на секунду пёс, но резко тряхнул головой, прогоняя эту предательскую мыслишку. – Даже если и нет, мне всё равно давно пора выбираться из этого клоповника! Дело ли: охотничьему псу прозябать в таком месте?!»

Если зимой в этом и был резон – морские воды, вобрав в себя за лето тепло, отдавали его обратно земле, делая температуру в портовой зоне чуть более тёплой, чем во всём остальном городе, - то сейчас он, определённо, исчез. И авантюрная натура Хамфри, получившая волю, гнала его вперёд, на встречу ну хоть какому-нибудь завалящему приключению.
«А то, наверное, совсем развалиной стану, - рассуждал он, деловитой трусцой двигаясь куда-то к юго-востоку. – Состарюсь, в пять-то лет. Ну, совершенно никуда не годится!»

Порт оставался за спиной, впереди маячило если и не светлое будущее, то отсвет машинных фар и жёлтых фонарей незнакомых – пока что! – районов.

--->Бар (Нид)

0

20

А вот и он! Непосредственная походка - вразвалочку, - дерзкий взгляд, горящие глаза. Шквал врывается в порт и несет с собой бурю эмоций, море приключений, незабываемую историю для каждого -  только вот пока что ему некого удивлять и поражать. Да, здесь он явно не найдет чего-то особенного. Обыкновенное серое утро, не предвещающее не только ничего интересного, но и вообще ничего хорошего. Просто тоску нагоняет. И так каждое утро. Каждое утро паршивое. Даже если солнечное. Даже если теплое. А сейчас - совсем не то. И рыбой воняет. Не то чтобы Шквал не любил рыбу, просто сейчас ему этот запах показался каким-то неприятным. С другой стороны, почувствовав дуновение ветерка с моря на своей шкуре, пес подумал о возможностях, которые ему представляются в этом краю. Свобода, разгульный образ жизни, да, вот оно! И плевать, кто здесь живет, чья тут территория, кого он повстречает на своем пути - ему бояться нечего. Он, конечно, не какой-то гигант или бойцовский пес, готовый задушить кого угодно - о нет, кажется, он далек от этого! - но и не совсем уж какой-то замухрышка, постоять за себя авось сумеет. Вообще стычек с другими псами за его пока что еще не слишком долгую жизнь было немало, и практически из всех он выходил сухим из воды. Всегда что-то помогало, обстоятельства как-нибудь складывались удачно или же он действительно одолевал противника в честном бою, - в любом случае, ему всегда везло, как будто кто-то заботливо оберегал его от опасностей. Несмотря на это, за четыре года жизни Шквал познал все то, что может быть знакомо бродячей собаке - и голод, и холод, и опасности улицы, и зубы озлобленных собак, и ненависть людей - даже под машину однажды попал. А потом еще лечился... Но это уже другая история. Теперь она отправилась в копилку прошлых дней, откуда Шквал изредка извлекает собственные воспоминания и перебирает их в голове, как бы смакуя. Воспоминания - это хорошо, бродяга любит иногда поразмышлять, поностальгировать, подумать о высоком. Но сейчас ему нужны были новые истории. Новые впечатления. Новые знакомства. Шквала нельзя назвать непостоянным - о нет! - но на своем опыте он убедился, что любые привязанности, любые чувства рано или поздно уходят, им на смену приходит что-то новое, и ничего не повторяется дважды. Поэтому ему так нравится жить - несмотря ни на что, назло судьбе и вообще назло всем. Даже самому себе. Да, бывали дни, когда ему и самому-то жить не хотелось. Но что поделать? Надо продолжать. И сейчас, чувствуя, что определенный этап его жизни окончен, пес шагал навстречу чему-то новому и незнакомому. По крайней мере, он очень надеялся на это. Иначе скучно жить! А пока что он с довольно-таки приподнятым настроением пересекал порт. Он никогда не ощущал себя каким-то особенным, слишком умным или красивым, или может еще чем-то отличающимся от других. Нет-нет, он - самый обычный дворовый пес. Да таких сотни, тысячи! Но эта жизнь у него одна, и он проживет ее как следует - чтобы не жалко было умирать.
Восток

0



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC